НЕПОДОБА ВАДИМ ПЕТРОВИЧ

НЕПОДОБА ВАДИМ ПЕТРОВИЧ

НЕПОДОБА ВАДИМ ПЕТРОВИЧ

НЕПОДОБА ВАДИМ ПЕТРОВИЧ
Родился 26 февраля 1941 года в Севастополе, где служил срочную службу, а затем воевал на 80-й береговой башенной батарее его отец, Петр Трофимович. Здесь, на Северной стороне, в нескольких сотнях метров от двенадцатидюймовых орудий, работала в это время в виноградарском совхозе его мать, Александра Матвеевна, которой удалось сберечь сына под огнем врага во время обороны черноморской твердыни и незадолго до последнего штурма вывезти на одном из военных кораблей на родную Кубань.
В 1942 году, сразу после освобождения Абинской, пережив немецкую оккупацию, семья Неподобы переехала в станицу Белореченскую, где прошли детские и юношеские годы поэта.
Ранний интерес к литературе привел его в Краснодарский педагогический институт, окончив который, Вадим Неподоба работал сельским учителем. В 1969 году он возвратился , в Краснодар, работал в краевой молодежной газете «Комсомолец Кубани», в Бюро пропаганды художественной литературы, на краевом радио.
В 1977 году после выхода в свет третьей книги стихов «Гроза «над домом», его принимают в члены Союза писателей СССР.
В 1981 году он окончил двухгодичные очные Высшие литературные курсы при Литературном институте имени A.M. Горького, после чего работал литконсультантом в краевой писательской организации, заведующим отдела поэзии журнала «Кубань», старшим редактором Краснодарского книжного издательства.
В настоящее время Вадим Неподоба — автор четырнадцати книг поэзии и прозы для взрослых и детей, наиболее известные из которых: «Вербное утро», « Горсть земли», «Ранние заморозки», «Солнышко проснулось», «Череда», «День Спасения». Ведет.большую общественную работу.

УЛЫБКА ОСЕНИ
Улыбка осени печальна,
Когда ты сам грустишь.
А ей,
Расцвеченной необычайно,
Что выси гор, что ширь полей.
Она открыта и прозрачна, Крепка, как ядрышко зерна. Ровна, но все ж неоднозначна Ее живая тишина.
Простым теплом душа согрета В преддверьи холода и тьмы. Есть от весны в ней и от лета, И ничего нет от зимы.
А лист кружится плавно-плавно, Паденья путь как торжество. Но слаще этого обмана В природе нету ничего.

ПРИРОДА
Устроено просто и мудро, Как только природа творит: Прохлада предлетнего утра, Дымки прибережных ракит.
За линией берега тонкой Едва проступают пруды. Молочной затянута пленкой Поверхность прозрачной воды.
Как можно века неустанно Ш, словно впервые, всегда Так делать, чтоб из тумана Тебе улыбалась вода?
Чтоб солнце к. людским нашим бедам Своим прикасалось лучом… Как можно быть кроткой при этом, Как будто она ни при чем?
Хранить свои травы и воды — Равно: красоту и число… Все лучшее в нас от природы, Откуда же, Господи, зло?

РУССКОЕ СЕРДЦЕ
Свет ли встает над землею, Гаснет ли в призрачной мгле — Русскому сердцу покоя Нет на родимой земле.
Шел на отца и на брата Дед мой, забыв о Христе. Сердце России распято На кровожадной звезде.
Бесы руками народа Топчут святыни в грязи И превращают в болота Чистые реки Руси.

Жизнь, ты была словно лагерь,
Стала — толкучий базар.
Дергает молодость шлягер,
Все превращая в товар.
Страшное что-то случилось:
Чудо быльем поросло,
Сердце давно приучилось
-Петь и смеяться назло.
Словно навеки уснули
Опыты мудрой молвы,
Вы ли меня обманули,
Или обмануты вы?
Свет ли встает над-землею,
Гаснет ли в призрачной мгле,
Русскому сердцу покоя
Нет на родимой земле!

АВТОБИОГРАФИЯ С ЗАВЕЩАНИЕМ
Пройдя по улице Буденного,
Я вышел к площади Махно… Юрий Кузнецов
Между холмов твердыни черноморской,
Перед войной, на склоне февраля,
Родился я на улице Перовской,
Что с бомбой шла на русского царя.
Здесь, на земле, политой кровью русской,
Где камни белизны людских костей,
Стоял детсад, носивший имя Крупской,
Которой Бог, увы, не дал детей.
Когда на рейд упал закат кровавый,
День задохнулся в пламени густом,
Забрал нас крейсер,
сын российской «Славы»,
Какую выкрал сталинский нарком.

А на Кубани повезло мне снова: На хуторе казачьем, среди вдов, Я жил в колхозе имени Свердлова, Который погубил моих дедов.
На весь Совет ни бани и ни церкви, В землянках голь колхозная жила, Но улица, я помню, Клары Цеткин Й*д-аже Карла Либкнехта — была.
Какая боль в людском доверье глупом! В грязи Казачий до холодных труб, И тут же Каганович перед клубом, И имени его колхозный клуб.
А в дохлом парке — в рост
Иосиф Сталин. Как занесенный меч рука вождя; И обелиск облезлый меж кустами Я видел часто, мимо проходя.
Все на своем, как говорится, месте, Ведь смысл борьбы до удивленья прост: Одним земля и воля… на том свете, Другим при жизни памятники в рост.
Тут не игра, я понял, в чет и нечет, Тут взвешенный до мелочи расчет: Дорваться, безопасность обеспечить, И, главное, быстрей увековечить, А то/известно, чем не шутит черт!
Прочнее бронзы и гранита — слово. И я как будто по кольцу кружу: Опять живу на улице Свердлова, Учусь я в школе имени Свердлова, К Свердлову в парк я с девушкой хожу.

Меня всю жизнь влечет к родному крову, ‘И вспоминая дом и мать свою, Поскольку на конверте тесно славу, Пишу я ей, а вроде бы Свердлову, Потом, что не Свердлов он, узнаю!
Я. думал, удивленья не осилив, Встречаясь с ним повсюду и везде, Что если псевдоним его в России Увековечен, то фамилья где?!!
Загадки смысл сегодня рассекречен, Ее уже и школьник разберет: Палач** народа был увековечен, Но почему беспечен так народ?
Я жить хочу — желание не ново, Но если жизни оборвется нить, На кладбище, что имени Свердлова, Прошу лишь об одном — не хоронить.
* Крейсер «Слава» — родоначальник русского флота, в 1941 году получил название «Молотов». (Примечание автора.)
** «Если мы не сумеем расколоть деревню на дна непримиримых враждебных лагеря…, то нам придется переживать очень и очень тяжелые дни…» Я. Свердлов. Из выступления на заседании ВЦИК 4-го созыва 20 мая 1818 г. (Примечание автора.)
КУБАНЬ. 1933 ГОД
Пусть последние их (казаков) останки, словно евангельские свиньи, будут сброшены в Черное море!
Л. Д. Троцкий
До сих пор не вымолвить устами —
Каменеют намертво уста:
Тридцать третий. Голод на Кубани.
Мор пришел и в райские места.

Я представить край родной без хлеба Не могу, как море без воды, Без щемящей сини это небо, Вечер без мерцающей звезды.
Только это было, было, было: На костях народа дорвалась, Казаков за твердость невзлюбила Новая, с акцентом жутким, власть.
Троцкого идею расказачить Каганович взялся претворить, Что в подтексте неприкрытом значит — Расстрелять, сослать и уморить!
Это значит — ничего не стоит
Грабить нищих, гнать на смерть в колхоз,
Ну а тех, кто хоть зернинку скроет,
С детворой, босыми — на мороз!
Но никто не мог понять, отколе Взялся голод, как пришел туда, Где живет под снегом даже поле, Слаще меда майского вода.
Это было: рядом семгу жрали, В то же время робким ветерком Груднички слепые умирали, Стиснув грудь пустую кулачком.
Мор косил не хуже, чем на Волге, Где полынь да черствые пески. Стаями, голодные как волки, Беглые скитались казаки.

Убежать мечтали за курганы, В Грузию, где хлеб и соль везде, Но встречали казаков наганы И винтовки войск НКВД.
Не понявши, что же есть свобода, Втянутый в гражданскую войну Лучший цвет славянского народа Выморен жестоко на корню.
«Прах несчастных поразвиял витэр, Память их забвенье замело…»
В том году пришел ко власти Гитлер, Чтоб умножить этих жертв число!

ПСЕВДОНИМЫ
Души у художников ранимы, Всем открыты, как в степи родник. Словно шлем с кольчугой, псевдонимы Надевают многие из них.
Псевдоним любой имеет право Взять себе. В итоге — кутерьма: Горькому на всю Россию слава, Алексею Пешкову — тюрьма.
Псевдониму — все пути-дороги, Кровная фамилия при том, Проявляясь только в некрологе, Не возглавит ни единый том.
Что ни говори мне, друг мой милый, В пользу псевдонимов-париков, Все-таки мне жаль иных фамилий: Лотарев,* Климентов,** Бугаев!***

Стоя пятым колесом в телеге, Псевдонимы — это звук пустой. Их не зря, наверное, отвергли Пушкин, и Некрасов, и Толстой.
В гласном споре и в опасной стычке Псевдоним горит чужим огнем. Даже и в ролях партийной клички Что-то есть предательское в нем.
И в почете, и судьбой гонимы, Все-таки обманывая свет, Псевдонимы — те же анонимы, Разницы в приставках даже нет!
Может быть, кого задейу этим — Не желаю более скрывать, Что считаю делом распоследним Кровную фамилию менять.
Камня я за пазухой не прячу, Уважаю всю свою родню И свою фамилию казачью Даже на бессмертье не сменю!
* Лотарев — Игорь Северянин (1887 — 1941 ГГ.) — примечание автора.
** Климентов -— Андрей Платонов (1899 — 1951 гг.) — примечание автора.
*** Бугаев — Андрей Белый (1880 — 1934 гг.) — примечание
автора.

* * *
Молчат сады, дымят костры, Калины куст глядит с обрыва. Дни поздней осени пусты, Как жизнь, лишенная порыва.

КРОНИД АЛЕКСАНДРОВИЧ ОБОЙЩИКОВ
Такую дрожь таит волна, Такую грусть калина прячет, Стоит такая тишина, Что друг прощается и плачет.

ПРИМЕЧАНИЯ
Некролог — статья, посвященная умершему, с характеристикой его жизни и деятельности.
Псевдоним — вымышленное имя, под которым выступают некоторые писатели, художники и Др.





Комментарии закрыты