БЕРЛИЗОВ АЛЕКСАНДР ЕВГЕНЬЕВИЧ

БЕРЛИЗОВ АЛЕКСАНДР ЕВГЕНЬЕВИЧ

БЕРЛИЗОВ АЛЕКСАНДР ЕВГЕНЬЕВИЧ

БЕРЛИЗОВ АЛЕКСАНДР ЕВГЕНЬЕВИЧ
(1953 —1993 гг.)
Александр Евгеньевич Берлизов родился в феврале 1953 года в семье журналиста и учительницы. Первые шесть лет Саша жил в Туапсе. Каждое лето он гостил у дедушек и бабушек в Ессентуках и станице Фастовецкой. С тех пор картины яркой природы родного края и Кавказского предгорья отложились в его впечатлительной душе навсегда.
Ему не было трех лет, когда фастовецкий дед, Михаил Иванович Берлизов, — ветеран 4-го Гвардейского Кубанского казачьего корпуса — посадил его на коня. Потом были старые казачьи фотографии и книги, книги…
Александр закончил исторический факультет Кубанского государственного университета, работал в газете «Комсомолец Кубани», в газетах сельхозинститута, краевого УВД. Ушел из большой газеты, чтобы иметь больше времени для работы над диссертацией, посвященной истории кубанского казачеетва. Работал он истово и много. И писал, писал…
В краевых газетах, в альманахе «Кубань», в различных сборниках публиковались его очерки, исторические миниатюры, публицистические статьи. В 1988 г. в Краснодаре вышла его первая книга «На сажень быстрее ветра». Сейчас это библиографическая редкость. Эта книга — гимн боевому другу казака — коню. Глубоко изучив историю родного края, работая в архивах Краснодара, Москвы, Ленинграда, Александр Берлизов живо интересовался людьми неординарными, но почему-то вычеркнутыми из истории. Так родились очерки-исследования об А.И. Автономове, И.Л. Сорокине, И.А. Кочубее, Б.Н. Д умен ко. Родилась книга «Дорога чести». Но выхода ее в свет Александр не дождался. Он был одним из зачинателей возрождения кубанского казачества. И когда в Приднестровье начался геноцид по отношению ко всему населению, не пожелавшему идти под румынское иго, журналист и патриот, войсковой старшина Кубанской Казачьей Рады отправился туда. 31 марта 1993 г. его сразила вражеская пуля.
Александр Берлизов оставил большое творческое наследие. Мы предлагаем фрагменты его произведений.

ЛИНЕИЦЫ.- ЛЮДИ КОННЫЕ
«Линейные казаки пользовались вполне заслуженною славой удальства и храбрости. На конях горских пород, в красивом горском костюме, линейные казаки многое переняли от горцев: джигитовку, удальство и блестящую храбрость…» — пишет генерал Филипсон.
В 1777 году хоперские казаки двинулись на Кавказ. Шли по степи сотни донцов, а за ними тащился обоз с казачками и казачатами. Позже родилась легенда: вроде бы сам царь Петр Великий, умирая, последнюю волю свою объявил: идти, мол, русским казакам под Кавказские горы. Об этом писал историк Хоперского полка казачий офицер М. Толстов. Ну да не об этом речь.
Казаки донские были природные конники, это мы уже знаем. Только мало оказалось их донской сноровки в новом краю. И лошади были степные — к горам приспособлены плохо, и оружие неуклюжее — трофейные сабли да ружья, и одежда мешала в бою.
Враги были всадниками верткими, подвижными. Против них и тактика нужна была новая, не только умение лавой «в пики» ходить. Вспомнили, линейцы заветы предков: бери у врага все хорошее и обращай против него.
Пересели линейцы на легких горских коней. Повесили на стены в куренях дедовские сабли, гремучие, тяжелые — трофеи самых разных битв и походов. Искали легкие клинки кавказской работы: «гурда», «волчок», «табан». Опоясались чеканными поясами с кинжалами.
Три полка поначалу было всего: Хоперский, Кавказский, Кубанский. Они и стали корнем линейного казачества, знаменитых джигитов.
Уже в начале XIX века научились линейцы и рубить, и джигитовать не хуже горцев. Граница была открытая: голая степь окрест. Кубань-реку в этих краях вброд перейти и переплыть легче, чем у черноморских казаков: плавней нету. Конница вражья может гулять по степи как захочет, если ей не мешать. Но линейцы мешали. И кони были им верными друзьями.
Люди эти храбрости были отчаянной. Был у них девиз: «честь дороже жизни». «Офицер и простой казак отправляли службу… боясь больше всего… насмешек и косых взглядов -товарищей и всех вообще своих станичников», написал М. Толстов.
Самый джигитский характер. А какой характер был у коней? А вот какой. Однажды в тяжелом бою казаки-хоперцы спешились. Коней поставили в каре, сами укрылись за ними, как за живой стеной. И так отстреливались. И кони, спутанные особым образом, стояли не шевелясь, а потом, когда пришлось казакам преследовать врага, лихо помчались по степи.
Так что кони под стать всадникам. Именно такие лошади и подходили более всего для знаменитой казачьей джигитовки.
Девяносто лет назад «Кубанские ведомости» известили подписчиков:
«10 октября в Варшаве, на Уяздовской площади, происходила призовая джигитовка Кубанского казачьего дивизиона в присутствии командующего войсками Варшавского военного округа генерал-адъютанта И.В. Гурко … Это любопытное зрелище привлекло на площадь многих горожан.
Лихие кубанцы в своих ярких, живописных костюмах, пролетавшие вихрем через громадную площадь на маленьких красивых конях, представляли действительно прекрасную картину.
Эффектны были их маневрирование массою, молодецкие набеги… Но настоящими молодцами предстали они перед зрителями в искусстве езды верхом, являясь неподражаемыми наездниками.
… Они стреляли стоя на голове, прыгали на всем скаку с коней на землю и снова вскакивали в седло… пускали лошадей во весь карьер и в это время ловко поднимали положенные на землю предметы…».

Понятно, что послужило источником такого искусства. Не просто дружба — родство с лошадью сложилось у казаков за долгие века. Особенностью психологии казаков стало понимание мельчайших деталей поведения коня. Были такие среди них, что всерьез с конем беседовали: по-конскому фырканью угадывали «мнение» скакуна о проблеме, которую сам казак разрешить не мог.
Сейчас этого уже не увидишь, а мне рассказывал дед, что конь, если его хорошо воспитывали, слушался одной мысли всадника: шенкель и повод лишь подтверждали верность конской догадки. Хороший конник нагайку имел * при себе, но конской шерсти она не касалась…
Чему ж тут удивляться? Такой народ и должен был породить джигитов, как породили их племена Средней Азии и Кавказа. Кстати, друг у друга они и учились, перенимали искусство.
Казачонок подрос. Раньше чем его отводили в школу, раньше чем он учился читать и писать, он проходил «лошадиную академию», начинавшуюся… Да у каждого по-разному, когда как…
«Став против левого бока лошаденки, один мальчуган… с разбега старается сделать прыжок в седло… ему этот фортель совсем не под силу: казак слишком мал, а конь не по нем — великан… Побившись немало, с грехом пополам вскарабкался на спину лошадки мальчишка…».
Я не педагог, но, кажется, есть такой способ обучения — игровой. Казачата «натаскивались» подражая взрослым, глядя друг на друга, соперничая, выхваляясь перед стариками… И вскоре становились отличными джигитами.
«Понеслись малолетки один за одним в бешеной скачке… Вот малыш нагибается вправо и влево, стараясь ручонкой достать до земли, но коротки ручонки… От дорады папаху сорвал с головенки, черкнул ею о землю и поднялся в седле, вот другой — скачет стоя, вон третий — несется вниз головой, ножонками кверху, за ним вон четвертый — то вскочит, то соскочит с коня на карьере…

… Вдруг один, сорвавшись, на землю упал, а конь бросился в степь — за ним тотчас пустились вдогонку, немного пригнувшись, два малолетка, а третий быстро поднял к себе на коня уже вскочившего на ноги после падения товарища. Через 15-20 минут конь убежавший был пойман, и снова хозяин был уже на нем и с лихой джигитовкой, стараясь загладить оплошность свою, несся вперед как ни в- чем не бывало».
Подрастал казачонок, принимал военную присягу, становился казаком, покупали ему коня, шашку с кинжалом, черкеску, бурку, папаху… Всю казачью справу. А на действительной службе «в первой очереди» обучение джигитовке продолжалось.
В Уставе строевой казачьей службы (раздел «Одиночное конное ученье») перечислялись элементы джигитовки, без которой казак был не казак.
Сначала учили на деревянной оседланной лошади без оружия, потом с оружием. Учили пригонять амуницию, чтобы не мешала. Джигитовка переставала быть развлечением. Просто и грубо толковали вахмистры: не научишься джигитовать — пропадешь в бою. И казак учился…
Обязательная джигитовка — с оружием и походным вьюком — включала умение стрелять на намете, или скачке во весь опор, рубить шашкой. Должен был казак уметь поднимать с земли различные предметы с наклоном на полном скаку в любую сторону. Необходимо было научиться поднимать на седло пешего: вдруг в бою друг-односум коня потеряет? А если ранят казака? Нужна помощь, чтобы умчать его из-под вражьего огня. Тренировались служивые, как можно сделать это вдвоем. А если ты один? И это положение небезвыходное. Учились молодые казаки соскакивать с коня и вскакивать на него на полном ходу.
Но кроме обязательной джигитовки, которой — хоть кровь из носу — должен овладеть каждый, была наука джигитовки вольной — так сказать, высшая премудрость. Ее поощряли, как записано было в уставе, «способствуя казацкой удали».

Нужно было уметь на скаку заставить коня лечь, скакать на двух и трех конях, пересаживаясь на ходу, скакать стоя на седле и конском крупе, скакать повиснув вниз головой (в бою это позволит обмануть врага, притворившись убитым). Должен был джигит на скаку повернуться в седле лицом к хвосту, расседлать коня, не останавливая стремительного намета; метать дротики.
В вольной джигитовке разрешалось оружие и вьюк снимать.
В полках лихие джигиты были первыми людьми. У иного казачка на погонах ни одной лычки, но держится он как генерал. Потому что сам командир полка на смотру милостиво потрепал его по плечу и вручил призовое седло за молодецкую джигитовку, а значит, будет о чем написать в станицу, чтобы батька с матерью знали: сын казачьего имени не срамит. А приз будут в семье хранить как святыню, и внуки джигита через много лет спросят деда: «Расскажи, как это было?».
В 1893 году командир Кавказского армейского корпуса генерал-лейтенант князь Амилахвари посетил 1-й Кубанский конный полк. В приказе № 7 от 20 октября он писал: «Здесь, в полку, я видел призовые шашки, кинжалы, седла, стремена и т.п. вещи прекрасной работы для призов…».
Грянула революция, пронеслась над Кубанью гражданская война. Пришла в станицы новая власть.
Не то чтобы некому стало джигитовать. Были у казачества свои удальцы, иные из них под кочубеевским дабуденновским знаменем блистали храбростью, лихостью, мужеством. Но теперь был мир, и джигитовка вроде из моды вышла.
В 20-х годах кавалерия была ведущим родом войск. А служить в ней нелегко: не каждый парень решится и к коню подойти, а уж сесть на него — и подавно. Сколько горя хлебали в эскадронах призывники архангельцы, петроградцы, вятичи, новгородцы, тамбовцы. Они и коням холки сбивали седлами от неудалой посадки, и, падая, себе ребра ломали, и на учебной рубке лозы коням шашками уши отхватывали — очень была распространенная ситуация…
Вот почему «молодняк казачьих областей» требовал призывать в кавалерию Буденный. < … >
И снова стали проводиться в станицах традиционные скачки, снова соперничали в мастерстве хлопцы в черкесках. Стало их больше, чем раньше, до революции. Потому что при царе «не казакам» (иногородним) путь на скачки, джигитовку был закрыт: атаманы, и офицеры не желали «поганить майдан городовиками». < … > А когда грянула Великая Отечественная война, в добровольческие и казачьи полки вступали станичники независимо от происхождения: все они стали казаками.
Кубанские казаки-кавалеристы сражались под Москвой и на Кубани, поили лошадей во Влтаве и Эльбе, шли с генералом Плиевым через Гоби и Хинган, чтобы клинком, огнем и маневром втоптать в пески Квантунскую армию. 24 июня 1945 года советские джигиты прошли по Красной площади столицы дважды: в строю Сводной кавалерийской бригады и в составе полка 4-го Гвардейского Кубанского казачьего, орденов Ленина, Красного Знамени, Суворова и Кутузова кавалерийского корпуса. Так оценила Родина их вклад в общее дело.
Смотрю на спортсменов:конников. Все хорошо, а жаль, что не можем полностью возродить не столь уж давно забытое искусство. А забыли его в те недобрые для коневодства годы, когда лошадь была наспех объявлена балластом и нахлебником, когда поголовье племенных лошадей, спортивные скакуны, рабочие мохнатки либо за бесценок сбывались кому попало, либо просто ехали в грузовиках на Краснодарский мясокомбинат.
Тогда станичные конноспортивные секции почти по всей Кубани были закрыты, а ведь в них-то и воспитывались настоящие джигиты…
Тогда любили говорить о наступлении техники, о том, что конный спорт потерял свое военно-прикладное значение и вместе с кавалерией обречен…
Сегодня подобные теории получили справедливую оценку. Коневодство и конный спорт возрождаются. Жаль, что забыли мы о народном искусстве джигитовки.
Все-таки верится… Верится в то, что здравый смысл и уважение к традиции народного творчества — старинного казачьего Искусства, одержат победу.

БОЕВОЙ ДРУГ
Под дымочком чернеется бурочка. А на бурочке той — казак Луковкин Не убитый лежит, не зарезанный. Смертной пулею больно раненный, Крепко раненный, скрозь простреленный. А в ногах-то стоит его добрый конь, Он и бьет копытом о сыру землю. Он и будит своего все хозяина:
— Ты встань,’ты проснись, друг-хозяин мой!
Отвезу я тебя поскорей домой
С басурманской земли, со дикой степи
На святую Русь, в землю праведну.
— Уж ты, конь, ты мой конь,
конь-товарищ мои!
И ступай же ты, конь, конь, один домой. Ты скажи-ка поклон, до земли поклон, До земли поклон мойму батюшке. Мойму батюшке, родной матушке, Молодой жене, еще с детками.
Из «Песен казаков Кубани» Так уж распорядилась история, что конь для казака в старые времена был прежде всего боевым другом. Почему так сложилось?
Первые казачьи общины земледелия не знали: по одним источникам, не заводили его, чтобы «не завелось боярства» при земле, по другим — был на то царский запрет, а к концу XVIII века, когда началось переселение казаков на Кубань, новое занятие — хлеборобство — еще не было казаками вполне освоено.
К тому же кубанские первопоселенцы — донцы и черноморцы; — как и большинство населения юга России и Украины, для тяжелого труда использовали быков. На них пахали, клади возили,, а конь оставался для главного…
Главным же в жизни казака многие десятилетия была служба Отечеству с оружием в руках. Кубань долго была порубежной землей, но не только у порога родных куреней.приходилось казакам сражаться.
С 1570 года, когда Иван Грозный впервые призвал донцов на Ливонскую войну, стало для казачества привычным делом уходить далеко от своих станиц. Отцы тех донцов и хоперцев, что переселились по приказу Екатерины II на Кубань, сражались с непобедимой армией Фридриха II; во всех войнах, в каких приходилось участвовать России, казаки совершенствовали свои воинские навыки, специфическую казацкую тактику, в которой все основывалось на использовании возможностей коня и всадника, на применении как индивидуальных умений и качеств каждого конника, так и больших конных масс. ‘
Как верным боевым другом дорожили казаки конем. Была поговорка: «Сам в бричку запрягайся, а строевого коня не тронь»,— точно отражавшая то положение, которое занимал конь в казачьей семье. Он был ее богом, ради него продавали коров, лишь бы купить лошадь получше. Рискуя жизнью, молодые казаки угоняли редчайших скакунов из табунов врага, чтобы пустить их в станичные табуны, повести от них племя.
На коне зародилась и расправила крылья казачья слава. Началось все задолго до кубанцев, а они по-своему поддержали эту славу, золотыми буквами вписали в героическую повесть свои страницы: эпизоды беззаветной воинской доблести, воинской смекалки, тактического искусства, любви к отчизне.
Так уж воспитан был казак, что с детства осознавал себя воином, защитником родной земли, а на коня привыкал смотреть как на своего друга, верного, преданного, незаменимого. О боевой дружбе человека и животного наш следующий рассказ.

КУДА ОРЕЛ НЕ ЗАЛЕТАЛ…
Во второй половине XVIII века казачьи кони впервые прославились в Европе, а казаки схватились с непобедимой кавалерией Фридриха II, которого гитлеровские генералы позже называли «великим».
Этот прусский король-милитарист создал известную военную систему с палочной дисциплиной, изнурительными, экзерцициями, беспощадным подавлением у подчиненных какой-либо инициативы, своего мнения. Готовясь- к завоевательным войнам в Европе, Фридрих II всерьез озаботился состоянием конницы. По его приказу на конном заводе в Гросс-Тракене, в Восточной Пруссии, началась работа по выведению кавалерийских лошадей. И по сей день эта порода — знаменитая тракененская — славится экстерьером, добронравием, отличными спортивными качествами, физической силой, быстроходностью и выносливостью. < … > Русской кавалерии пришлось трудно. «Конница выстраивалась… мешкотно, она стала надеяться больше на ружье, чем на саблю, кирасиры иначе не ходили в атаку, как рысью, переходы в 20 верст считались тогда большими», — указывает историк К. К. Абаза.
И тогда в армию прибыли девять тысяч казаков: донцов, уральцев, чугуевцев, калмыков. Позже — еще шесть тысяч. О них среди пруссаков ходили легенды.
… Кончался день. Переведший дух старый пастор, повесив на гвоздь сюртук, торопливо при свече заносил в дневник впечатления прожитого дня: «Несколько тысяч казаков и калмыков, с длинными бородами, суровыми лицами, со своим необычным вооружением, проходили сегодня по нашим улицам. Вид имеют они страшный, но в то же время величественный. Тихо прошли они через весь город и разместились по деревням, где уже раньше им отвели квартиры». Это свидетельство немецкого священника приводит в книге по истории казачества К. К. Абаза.
В боях прусской коннице скоро пришлось тяжко.
«Своею необычной подвижностью и яркостью казаки как бы возмещали недостатки всей остальной армии… Искусные в наездах, осторожные на постах, привычные к труду, казаки брали верх над всеми легкоконными полками.
Даже прусские гусары боялись с ними сшибаться». Не хватало поворотливости, быстроты, резвости у тяжелых немецких коней. < … >
Молодым офицером вступил в эту войну Суворов. Еще далек был его звездный час, и кто знает, ведал ли будущий генералиссимус свою судьбу. В боях он подметил у казаков их прекрасные качества, научился использовать казацкие приемы засад, налетов, лобовых атак. Позже казачьи историки иногда хвастались: мол, «путевку в жизнь» дали Суворову казаки.
При Гросс-Егерсдорфе в 1757 году казачья конница заманила в засаду драгун принца Брауншвейгского.
Впервые в истории в тот год казачьи кони пили воду из Шпреи и цокали копытами по мостовым Берлина. Так что их ирапраправнуки, вступившие в Берлин в составе 2-го гвардейского кавкорпуса в победном 1945 году, шли по дороге, проторенной предками.
Далеко ступили казачьи кони. Сюда и орел степной не залетал, и имени казачьего здесь не слыхивали. Зато, услышав, запомнили….
Но настоящая слава к казакам и их коням пришла почти полвека спустя. Напал на Россию Наполеон. В сраженьях с его непобедимой армией стяжали первую свою славу уроженцы Кубани — черноморские казаки. О них — следующий рассказ.

В ГРОЗУ ДВЕНАДЦАТОГО ГОДА
Наполеон форсировал Неман и вторгся в Россию. Армия его была не только огромной, но и хорошо вооруженной, всесторонне подготовленной к быстрому завоевательному походу. Однако были в этой армии и слабые стороны, о которых знал и сам Наполеон. Одной такой ахиллесовой пятой императора была его кавалерия. Она первой и полегла в России. < … >
Конечно, Наполеон был достаточно осведомлен о русской коннице, о той роли, которую играют на полях сражений подвижные войска. В начале XIX века Наполеон провел некоторые серьезные улучшения в организации конницы. В Булонском лагере он сформировал кавалерийские полки, посадил кавалеристов на немецких и итальянских лошадей, заставляя выполнять многие серьезные задачи на поле боя. После разгрома Пруссии, подчинения Австрии, завоевания германских земель и создания марионеточного герцогства Варшавского «были образованы те громадные массы конницы, с которыми Наполеон действовал в 1809, 1812 и во вторую половину 1813 года; эта конница, хотя обыкновенно и называлась французской, в значительной части состояла из немцев и поляков».
Казаки же сидели на донских лошадях, качества которых нам известны. Эти скакуны уже состязались с тракененскими конями прусской кавалерии. Теперь им противостояли конные полчища, собранные Наполеоном со всей покоренной Европы.
Если Россия и не смогла сразу выставить против нашествия монолитную многочисленную армию, то превосходство в коннице у русских проявилось сразу.< … >
Кубань по тем временам сама тылом не была: турки уже развязали кровавую Кавказскую войну. Потому и . выставить Кубань смогла лишь ограниченный контингент войск.
Скупо отразили эти события фонды краевого архива:
За поход против французов выдано жалованье казакам 5-го конного полка, которым командовал войсковой старшина Плохой…
248 казаков 9-го пешего полка аа войну 1812 года награждены серебряными медалями…
В послужном списке будущего наказного атамана Алексея Даниловича Безкровного —чбои при Можайске, Юрсбурге, Бауцене, Хемнице, Эпинале, Сансе, Седане, контузия картечью при Бородине, тяжелое ранение под Лейпцигом… По этому перечню можно проследить весь путь черноморцев от Кубани до Парижа.
Авангард войск Даву готовился перейти Неман. С минуты на минуту должна была начаться война. Первые выстрелы, ударившие с русского берега по французам, сделали черноморские казаки, несшие пограничную стражу…
Невелико подразделение — казачья сотня. Войн она не выигрывает, а побьют ее —пережить можно. В конце 1811 — начале 1812 года Черноморское войско по приказу царя сформировало Черноморскую лейб-гвардейскую сотню. Ее отправили в Петербург. Казаков выбирали — богатырей. На сей счет Петербург прислал директиву: «… чтобы казаки были хорошего состояния, доброго поведения, здоровья, ростом и лицом видные». Коней подбирали для лейбтвардейцев отборных, шили форму… Ожидала черноморских казаков нелегкая служба: плац-парадная муштра, караулы в Зимнем дворце, показные маневры — трудная доля придворного войска.
Но случилось иначе, и пришлось лейб-гвардейцам отступать до Москвы, гулять по наполеоновским тылам с пиками.
Наполеон поначалу казаков искренне презирал: дикари, дескать. И называл их не иначе как «посрамление человеческого рода» — ругательство громоздкое и не очень вразумительное. Но постепенно презрение улетучилось, сменившись страхом…
Французский генерал вспоминал о казаках с содроганием, это сквозит в каждой дошедшей до нас строчке его мемуаров: «Казаки летят в атаку во весь дух и умеют сразу останавливаться. Лошади у них легкие, берут с места хорошо, всадники сидят точно приросши. Казаки очень осторожны И сами о себе заботятся, в своих действиях они стремительны, в движениях смелы. Красивое было зрелище, когда наша конница, блистая серебром и золотом, полная рыцарской отваги, развертывалась в линию на берегах Немана! Но «вся эта картина пропадала как дым при первой встрече с казаками, которых мы привьжли презирать. Они были подобны огромной завесе, закрывающей горизонт… Наша лучшая и храбрейшая кавалерия… погибла: ее погубили казаки».
Бородинская битва… На южном фланге наших войск, южнее старой Смоленской дороги и восточнее деревни Утицы, стали насмерть казаки войскового старшины Карпова — конница и конная артиллерия. Так довелось кубанцам обнажить шашки под Москвой…
Второй год войны, русская армия под Лейпцигом… Это сражение — битва народов.
В разгар побоища десять тысяч французских кавалеристов прорвали расстроенный центр русской армии. Три полка кирасир (каски с конскими хвостами, сияющие латы, громадные кони) ударили на командный пункт союзных войск.
Вот как описывают этот эпизод историки: «Сзади холма не было каких-либо войск, кроме трех эскадронов лейб-казаков и одной сотни черноморцев… Лихие донцы и черноморцы бросились вперед и, несмотря на свое ничтожное число, не только остановили, но и опрокинули неприятеля».
Так отличились кубанцы в кровопролитнейшем сра:» жении прошлого века.
Они шли по Европе проторенной дорогой, той самой, по которой шли их прадеды в Семилетнюю войну. Казачьи пики и шашки так допекли Бонапарта, что однажды он проговорился: «Дайте мне одних казаков, и я пройду с ними всю Европу!»
Славны дела черноморского казачества в ту войну! 4-й конный полк вел партизанские действия под командой князя Кудашева и атамана Платова. Французы укрепили город Цейц батареями. Наполеоновские артиллеристы славились своим искусством (сам император начинал в артиллерийских поручиках).
Артиллерия Кудашева заставила французов бросить позиции, и тут начался ад: на них пошла в атаку кавалерия, а впереди кавалерии — черноморцы. Казаки влетели в город, вместе с гусарами они выбили французов с фабрики, где противник пытался закрепиться, взяли в плен 36 офицеров и 1400 солдат противника, 5 орудий, несколько знамен.
Для 4-го конного полка поход закончился в Цейце. Из этого силезского города казаки ушли на Кубань. Но для других частей поход продолжался.
Для лейб-гвардейской Черноморской сотни он закончился лишь в Париже, куда казаки вступили в составе прочих русских войск.
В памятном марте 1814 года лейб-гвардейцы-казаки поили боевых коней в Сене, перемигиваясь с парижанками. Они прошли дальше прадедов, прославив казачье имя там, где о них раньше не ведали.
Позже лейб-гвардейская черноморская сотня была преобразована в лейб-гвардии Кубанский казачий дивизион двухсотенного состава. Традиционные парады русской гвардии всегда открывали эти сотни: в алых черкесках, на кабардинских конях проходили потомки героев Бородина впереди всех гвардейских полков — конных и пеших. Такова была награда за подвиги, совершенные в грозу двенадцатого года.

КОПЫТО ВМЕСТО КЛИНКА
Случилось это на подступах к Геок-Тепе. С боем брали здесь русские войска каждую пядь земли. В ожесточенной схватке прорвались к вражескому укреплению тверские драгуны и казаки Лабинского, Таманского и Полтавского полков Кубанского войска. Была еще с ними конная артиллерия, да в бою так перемешались свои и чужие, что стрелять пушкари не могли. Но вот казаки высадили ворота, тверды спрыгнули с коней, насадили на винтовки пехотинские штыки и кинулись на пеший приступ. В очищенные ворота верхом въехал командир отряда генерал Петрусевич. За ним следовали командир 1-го Полтавского казачьего полка князь Эристов и сотник Лабинского полки Есаков с шашками наголо.
Град пуль сыпался отовсюду. Командиры штурмовой группы пренебрегали опасностью, подавая пример подчиненным. И пуля сразила Петрусевича. Повалился он под конские копыта, только и успел сказать:
— Я ранен… Не оставляйте…. Спасите…
Со всех сторон бежали враги, толпой забили ворота,
на штыках и клинках резались с пешими тверцами, а умирающий генерал и два казачьих офицера оказались отрезанными в толпе врагов. Счастье, что ни Эристов, ни Есаков не успели спешиться. Враги кинулись к ним. Эристова прижали к правой стене крепостного дворика, Есакова — к левой. Мигом выпустили они все патроны в толпу врагов, в ход пошли клинки. Вот тут и переломилась пополам шашка Есакова.
Эристов видел, что товарищу жить осталось считанные минуты. Был грузинский князь лучшим фехтовальщиком в Закаспийском отряде, и немало бритых голов покатилось под его клинком в этом дворике, но не спасешь сотника одним клинком. Перекрывая визгливое «алла» текинцев, крикнул Эристов:
— Держитесь! Сейчас приведу драгун!
Страшными ударами расшвырял он ближайших текинцев и махнул через стену. Почти без разбега кубанский конь взял высокое глинобитное препятствие…
Остался Есаков один, и вся ярость врагов обратилась против него. В пользу казака играло одно: тесен был дворик, огромная толпа собралась в нем, и враги мешали друг другу в .этой драке, поскольку каждый мечтал первым отрезать голову врагу ислама, чтоб хан похвалил…
Случилось невероятное. Отличный всадник, как и любой линеец, Есаков обратился к единственному своему оружию — коню. Жеребец взвился на дыбы и обрушил копыта на кудлатую папаху. Его разъярил чужой запах, гортанные крики, стрельба, незнакомые лошади. Как бешеный, бил он передними копытами, брыкался задними, рвал врагов зубами. Это можно посчитать чудом: палили по Есакову из ружей и пистолетов, но ни одна пуля не задела. Невероятная схватка шла от силы пару минут, но Есакову показалось — сотню лет…
Эристов же, выскочив из ловушки, кинулся к оробевшим тверцам:
— Там ваш генерал! Там сотник остался! За мной!
Драгуны и казаки кинулись в ворота, невзирая на убийственный огонь. Враги отхлынули от Есакова, однако решили утащить с собой тело уже мертвого Петрусевича. Последняя схватка разыгралась над мертвым генералом, но русские все же отбили его.
Эристов возглавил отряд вместо Петрусевича. Есаков подобрал где-то кривую саблю. Бой продолжался…

ПРИМЕЧАНИЯ
Генералиссимус — высшее воинское звание, присваиваемое за особо выдающиеся военные заслуги, а также лицо, носящее это звание.
Драгуны — кавалерийские части, предназначенные для действий как в конном, так и в пешем строю.
Кираса — металлические латы, надевавшиеся на спину и грудь для защиты от ударов холодным оружием.
Кирасиры, — в западноевропейской, и русской армиях — тяжелая кавалерия, носившая кирасы.
Лейб-гвардия — гвардия, состоящая при монархе.
Милитаризация — подчинение экономической, политической и общественной жизни страны целям милитаризма.
Милитаризм — система политических, экономических и идеологических средств, используемых правящими кругами для наращивания военной мощи государства.
Намет — бег лошади галопом.
Ремонтер — офицер, назначенный для закупки лошадей для ремонта, т. е. пополнения убыли лошадей в войсках.
Форсировать — 1. Усиливать, ускорять; увеличивать напряженность, темп какой-либо деятельности. 2. Преодолевать с боем какое-либо естественное препятствие, чаще всего водную преграду.
Экзерциции — военные упражнения.
Экстерьер — внешний вид животного.



Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *