§2. Русско-турецкая война 1768-1774 гг. и Кубань.

Во второй половине XVIII в. обострилась давняя борьба между царской Россией и султанской Турцией за решение черноморской проблемы. Благодаря настойчивости Петра I и мужеству русских солдат, Россия открыла в начале XVIII в. необходимый ей выход в Европу через Балтийское море. Не менее важен был для нее и выход на юг — через Азовское и. Черное моря в страны Средиземноморского бас¬сейна. Но этому мешали Турция, стремившаяся к господ¬ству над горскими народами Северного Кавказа, и зависи¬мое от нее агрессивное Крымское ханство, составной частью которого было Правобережье Кубани. Они пытались раз и навсегда закрепиться в Северном Причерноморье.
Накапливавшиеся претензии друг к другу в конечном итоге вылились в войну. В сентябре 1768 г. Турция объявила вой¬ну России, а в 1769 г. начались военные действия одновре¬менно на Балканах, Кавказе и в Приазовье. Турецкий султан обратился к горским народам Кавказа с призывом поддер¬жать его в борьбе с Россией. Многочисленные турецкие аген¬ты были посланы на Северный Кавказ для проведения анти¬русской агитации. Особое внимание враждующих держав было обращено на ногайцев. Ногайские орды кочевали в при¬черноморских степях от Бессарабии до Кубани и, подчиняясь крымским ханам, неоднократно выступали про¬тив них. Этим пыталась воспользо¬ваться Россия, и нередко удачно. 9 ок¬тября 1769 г. командующий русской армией П. А. Румянцев писал Екатерине II о намерении части ногайцев перейти в русское подданство. В 1770 г. такое желание выразили Еди-санская и Буджакская орды. С раз¬решения русского командования в
1771 г. эти орды перешли с Днепра в прикубанские степи, в район рек Ей и Чел баса. В этом же году донские казаки Платова и Уварова взяли Копыл (ныне Славянск-на-Кубани). На кубанское приволье потянулись и кибитки других ногайских орд — Едичкульской и Джембой-луковской (См.: Атлас. С. 11-12). Общая численность ногай¬цев в это время составляла около 80 тыс. человек. Большую роль в усилении прорусской ориентации ногайцев сыграл один из авторитетнейших едисанских мурз Джанмамбет-бей, которого Екатерина II называла «Главным Начальником но¬гайским». В своей грамоте, направленной ему и ногайскому народу в январе 1772 г., императрица писала, что ногайский народ достоин лучшей участи, нежели быть порабощенным крымскими ханами, и этому будет способствовать союз но¬гайцев с Россией. В знак особых заслуг Джанмамбет-бея ему от имени Екатерины II была преподнесена усыпанная драго¬ценными камнями сабля.
К этому времени русские войска заняли Крым и заключи¬ли с татарским ханом Сахиб-Гирёем союзный договор. Крым объявлялся независимым от Турции и по сути дела попадал под покровительство России. Турки не хотели примириться с этим. На Тамани высадился их ставленник — претендент на крымский престол Девлет-Гирей. В марте 1773 года вдоль бе¬рега Азовского моря он попытался прорваться в Крым, но был остановлен донскими казаками возле Ейского укрепления. Стремясь увеличить свои силы, Девлет-Гирей рассылал крым¬ским татарам, ногайцам и горцам многочисленные призывы к выступлению против России, но особого успеха не имел. Так, большинство ногайских мурз, собравшихся по этому вопросу на большой совет, отказались поддержать Девлет-Гирея. Удивительную речь в защиту союза ногайцев с Россией произ¬нес на этом совете Джанмамбет-бей (см. документ).
Поддерживая своего ставленника, турки направили к бере¬гам Кубани флот. 21 августа 1773 года у входа в Суджукскую бухту произошло сражение между ним и Азовской флотили¬ей вице-адмирала А. Н. Сенявина. Основательно потрепан¬ный турецкий флот вновь встретился с Азовской флотилией возле берегов Тамани 28 июня 1774 г. Потеряв шесть боль¬ших судов, турки не смогли перебросить на помощь Девлет-Гирею свою армию. Летом этого же года в Кабарде потерпела поражение и турецко-татарская армия. Активное участие в ее разгроме приняли ногайцы и горцы.
Потерпев поражение на суше и на море, султанская Тур¬ция вынуждена была начать мирные переговоры с Россией. 10 июля 1774 г. в болгарском селении Кючук-Кайнарджи был подписан мирный договор. По условиям этого договора Крым¬ское ханство, а следовательно, и кубанские ногайцы объявля¬лись «вольными и совершенно независимыми от всякой по¬сторонней власти». К России отходили крепость Азов и зем¬ли южнее (до р. Ей). Турция признала русско-крымский до¬говор 1772 г., согласно которому Кабарда переходила в под¬данство России. За турками по-прежнему оставалась Та¬мань. Правда, ее значимость как военно-стратегического цен¬тра нейтрализовывалась теперь наличием русских укреплен¬ных пунктов на противоположном берегу Керченского про¬лива. По договору Керчь и Еникале отходили к России.
Русско-турецкий договор 1774 г. явился значительным шагом на пути разрешения «черноморской проблемы» и при¬соединения Прикубанья к России. Русские торговые суда получили доступ не только в Черное море, но и к странам Средиземноморья. Турция теперь не могла открыто исполь¬зовать Крымское ханство как плацдарм в борьбе против Рос¬сии. Существенно укреплялась безопасность южнорусских границ. Поражение в русско-турецкой войне подорвало пре¬стиж турецкого султана среди закубанских горцев. В то же время возрос авторитет России среди ее южных соседей.
И все же, несмотря на ратификацию Кючук-Кайнарджий-ского договора султаном, Крым вскоре стал ареной осуще¬ствления новых агрессивных замыслов Турции. После вы¬вода русских войск из Крыма турецкое правительство на¬чало активно помогать своему ставленнику Девлет-Гирею. Весной 1775 г. он захватил власть в Крыму и провозгласил себя ханом. Турецкая дипломатия решила, что настало вре¬мя действовать. Правительство султана, угрожая началом новых военных операций, потребовало от России признать зависимость Крымского ханства от Турции и вернуть ей Кинбурн. Но время былого могущества Османской импе¬рии уже шло к закату. Россия же, наоборот, была как ни¬когда сильна и не собиралась уступать своему недавно по¬бежденному противнику. Из многочисленного ханского рода Гиреев нужен был свой кандидат на крымский престол. Им оказался брат свергнутого хана Шагин-Гирей, который меч¬тал о крымском троне и полной независимости от Турции. Шагин-Гирей находился на Кубани и пользовался большой популярностью среди ногайцев. С их помощью он собирал¬ся завоевать Крым, о чем писал русскому правительству.
Воспользовавшись ультимативными заявлениями турецкого правительства, Россия в ноябре 1776 г. ввела свои войска в Крым. С верными ногайцами Шагин-Гирей без труда одолел турецкий гарнизон Тамани и, переправившись в Крым, в со¬провождении русских войск двинулся к Кафе (Феодосии).
27 марта 1777 г. Крымский диван (совет высшей татарс¬кой знати) вынес решение об отстранении Девлет-Гирея от власти и провозгласил ханом Шагин-Гирея. Новое татарс¬кое правительство обратилось к русскому командованию с просьбой оставить на территории Крымского ханства рус¬ские войска. В Крыму ими командовал генерал А. А. Прозо¬ровский, а на Кубани — генерал И. Ф. Бринк. Оба хорошо понимали, что и крымско-татарская и ногайская знать была алчной, вероломной и в любой момент могла перейти на сто¬рону того, кто сильнее и больше заплатит. К тому же новый хан был человеком необычайно честолюбивым, самонадеян¬ным и жестоким. Его кумиром был русский царь Петр Ве¬ликий, которому он пытался во многом подражать. Шагин-Гирей создал свою гвардию, начал военную реформу, для чего усилил налоговый гнет, ввел некоторые европейские поряд¬ки при своем дворе. Используя недовольство татар, турецкие агенты усиленно распускали слух, что хан продался русским, изменил магометанской вере, т. к. якобы «на кровати спит, на стул садится и молитв должных по закону не делает». Мусульманское духовенство Турции призывало татар высту¬пить против крымского хана. Противникам Шагин-Гирея посылались богатые подарки, деньги и оружие. Готовя вос¬стание в Крыму, турки не забывали и Кубань. Центром воен ных приготовлений становится крепость Суджук-кале, куда в августе 1777 г. прибыл фрегат с оружием, предназначен¬ным для кубанских ногайцев и горцев, которых Турция стре¬милась поднять против России и ее ставленника.
Осенью 1777 г. в Крыму началось восстание против Ша¬гин-Гирея. Турция направила к Крыму восемь военных ко¬раблей. Новый претендент на крымский престол — Селим-Гирей — попытался захватить власть в Крыму, но был раз¬бит под Кафой и бежал. Часть кубанских ногайцев, поддер¬жавших восстание против Шагин-Гирея, ушла за Кубань.
Русское правительство стремилось избежать новой вой¬ны с Турцией, но в то же время принимало необходимые меры для укрепления своих позиций в Крыму и особенно на Северном Кавказе. В 1777 г. началось строительство военно-оборонительной линии от Азова до Моздока, которая представляла собой ряд военных укреплений, связанных подвижными пикетами.
К концу 1777 г. оборонительная линия от Моздока была доведена до р. Ташлы, где на возвышенности строилась так называемая Московская крепость, вскоре переименованная в Ставропольскую. К востоку от крепости почти одновременно казаками Хоперского полка возводилась Ставропольская ста-ница^ЧТозже из крепости и станицы вырос г. Ставрополь. /Строительство Азовско-Моздокской линии вызвало недо¬вольство Турции, которая усиливала влияние на Кубани, за¬сылая туда своих агентов. Под их воздействием значитель¬ная часть ногайцев перестала признавать власть Шагин-Ги¬рея. Неспокойно было и в Закубанье, где часть горских кня¬зей и старшин поддерживали султана и организовывали на¬падения на верных России ногайцев. Независимость Крым¬ского ханства от Турции во многом определялась полити¬ческим спокойствием на Кубани. Для этого русское коман¬дование считало необходимым как можно скорее прекра¬тить волнения среди ногайцев, оградить их от влияния Тур¬ции и от нападений горцев, укрепить военно-оборонитель¬ные рубежи Кубани. Для решения этих задач нужен был не только авторитетный военачальник, но и человек с задатка¬ми дипломата и военного инженера. И такой человек у рус¬ского правительства был — генерал-поручик Александр Ва¬сильевич Суворов. Официально он считался помощником командующего русскими войсками в Крыму генерала А. А. Прозоровского, но в ноябре 1777 г. находился в отпус¬ке в Полтаве, где и узнал о назначении его командиром Кубанского корпуса. Попрощавшись с женой и малолетней дочерью, сорокавосьмилетний генерал в декабре 1777 г. от¬был к месту своей службы.