§1. Освоение кубанских степей.

С переселением черноморцев на территорию Прикуба-нья сюда стали прибывать и другие переселенцы. Среди них было и немало таких, которые бежали от своих помещиков. Кризис крепостной системы хозяйства в России вынуждал помещиков искать пути из этого тупика. Поэтому одни вла¬дельцы стремились перевести хозяйство на иные, предпри¬нимательские рельсы, другие, а их было большинство, шли по накатанной дороге — усиливали эксплуатацию подневоль¬ных крестьян. Среди последних росло число беглецов, стре¬мившихся укрыться на окраинах страны, в том числе и на Кубани. Причем в далеких от центра прикубанских степях для этого были наиболее благоприятные условия. С одной стороны, вольные по духу казаки с сочувствием относились к отважным беглецам, которых ждало суровое наказание в случае поимки. С другой стороны, казаки, особенно зажи¬точные, нуждались в рабочей силе для освоения непаханых степей. Сквозь пальцы на беглецов смотрело и царское пра¬вительство, заинтересованное в заселении и охране безлюд¬ных пограничных районов. Ещё Павел I в 1799 г. разрешил зачислять в казачество «являющихся бродяг». Уже в 1800 г. в черноморские казаки было принято 1264 человека из числа крепостных и государственных крестьян. Поме¬щики были недовольны бегством своих крепостных и не¬редко снаряжали военные команды на Кубань для их ро¬зыска. В 1833 г. Сенат издал указ, запрещавший записы¬вать бродяг в Линейное войско, где к этому времени их ско¬пилось свыше 10 тыс. человек. Слухи о плодородных и воль¬ных землях привлекали на Кубань и другие категории на¬селения: вольных хлебопашцев, отставных солдат, представителей различных этнических групп. Так, в Черноморию с разрешения правительства переселилась группа адыгов, ос¬новавших Гривенский аул, который в 1809 г. насчитывал свыше 650 человек. На Кубани поселились вернувшиеся из Турции 562 запорожца. В 1810 г. кубанцами стали 109 мол¬даван. Крымские татары основали селение Адт. В 1814 г. в нем проживало уже около 400 человек. Позже в этом селении появились греческие и армянские поселенцы. В 1838 г. было основано армянское селение Армавир.
В первой половине XIX в. само правительство организо¬вывало массовые переселения на Кубань из южных районов России казаков и государственных крестьян. Последних нередко обращали в казаков. Переселенцев либо размеща¬ли в уже освоенных станицах, либо они основывали новые. Так, например, возникли станицы Новодеревянковская, Но-вощербиновская и др.
В 1848 г. на побережье Азовского моря был основан г. Ейск. Стремясь быстрее заселить этот портовый город, пра¬вительство предоставляло переселенцам всевозможные льго¬ты: освобождение от налогов, бесплатные участки земли под домовладения и т. д. Город, стремительно рос и через 10 лет по числу жителей в два с лишним раза превышал население Екатеринодара. Иной был и сословный состав жителей Ейс¬ка. Если в Екатеринодаре проживали в основном казаки, то в Ейске абсолютно преобладали крестьяне, мещане и купцы. Причем условия для обогащения русских купцов в новом городе были столь благоприятны, что в Ейск приезжали мос¬ковские купцы второй и третьей гильдий, успешно занима¬лись здесь торгово-предпринимательской деятельностью и, став купцами I гильдии, вновь отбывали в Москву.
Рост численности населения края шел не только за счет народной и военно-казачьей колонизации, но и вследствие ес¬тественного прироста, т. е. рождаемость превышала смертность. К 1850 году за 20 предшествующих лет естественный прирост в Черномории составил 25 тыс. человек. В это время на тер¬ритории Черноморского казачьего войска было уже около 60 станиц и проживало приблизительно до 150 тыс. человек.
Одновременно шло заселение и северо-восточной части Кубани. В 1802-1804 гг. здесь появились такие станицы, как Тифлисская (ныне Тбилисская), Ладожская, Казанская, Темижбекская, Воронежская. Основными их жителями стали казаки расформированного в конце XVIII в. Екатеринос-лавского казачьего войска. В 1862 г. на Старую линию пе¬реселяются казаки Хоперского полка. В 1832 г. они вошли в состав Кавказского линейного казачьего войска, а с обра¬зованием Кубанского войска в 1860 г. стали частью кубан¬ского казачества. Хоперские казаки вели свою официаль¬ную родословную с июля 1696 г., когда они вместе с донца¬ми захватили турецкую крепость Азов. Вот почему и Ку¬банское казачье войско ведет отсчет своей истории с 1696 г. — со времени подвига старейшего в кубанском казачестве Хоперского полка. К середине XIX в. на Старой линии про¬живало уже свыше 50 тыс. человек, в основном военно-слу¬жилые казаки. Нередко в их разряд зачислялись государ¬ственные крестьяне. Так, при организации Кавказского ли¬нейного войска 17 крестьянских селений Старой линии были объявлены казачьими станицами. К 40-м гг. XIX в. в севе¬ро-восточной части Прикубанья было уже 36 станиц.
В отличие от Черномории (северо-западная Кубань), где в 1-й половине XIX в. преобладали выходцы из Малороссии (Украины), на Старой линии большинство составляли рус¬ские поселенцы. По-разному выбирались, а на Старой линии назначались, места для поселений. В Черномории станицы селились обычно внутри края. На Старой линии станицы основывались по р. Кубани, нередко на месте военных укреп¬лений. Образ жизни линейных казаков еще больше, чем чер¬номорских, был приспособлен к военному укладу. Казаки были одновременно воинами и земледельцами, охраняли гра¬ницу, пахали землю, пасли скот с оружием в руках. Земледе¬лие у казаков развивалось на экстенсивной основе, т. е. за счет расширения площади посевов. Урожаи были невысо¬кие. У переселенцев было мало орудий труда и тягловой силы (волов). Высевали зерновые: пшеницу, ячмень, просо, овес и т. д., а также коноплю и лен. Из овощей были распростране¬ны помидоры, огурцы, капуста, лук, редис. Занимались садо¬водством и бахчеводством. К середине XIX в. под сельскохо¬зяйственными культурами было занято около 15 % всей при¬годной для земледелия территории Черномории. На Старой линии, где военный быт больше поглощал заботы казаков, земледелие было развито еще меньше.
Основной отраслью производства у казаков в это время являлось скотоводство, прежде всего верховое коневодство. Далеко за пределами края были известны табуны лошадей Котляревского, Вербицкого и других зажиточных казаков. Средний казачий двор имел обычно 2-3 лошади, 6-10 голов крупного рогатого скота и 8-10 овец. Были, однако, и такие казаки, которые не имели своего хозяйства. Они нанима¬лись на военную службу вместо своих богатых одностанич¬ников, получая от них лошадь и военное снаряжение. Ско¬товодство велось упрощенным образом. За скотом обычно не ухаживали, с весны до поздней осени он находился на подножном корму. Результатом такого содержания явля¬лись постоянные массовые падежи скота.
Землепользование у казаков было вольнозахватным, т.е. каждый занимал земли столько, сколько мог обработать. Зажиточные слои казачества, имевшие много скота, как пра.т вило, заводили хутора. Одним из первых казаков, попро¬сивших у правительства разрешение основать хутор, был кошевой атаман Захарий Чепега. На его просьбу правитель¬ство реагировало благосклонно. Ему отводился участок по обоим берегам р. Кирпили, начиная от его хозяйственных построек, вверх и вниз по 12 верст (1 верста — 1 км 67 м), «а в степь — сколько потребно». К середине XIX в. на Куба¬ни были уже тысячи хуторов, но все же большинство насе¬ления проживало в станицах.
В первой половине XIX в. зарождалась и кубанская про¬мышленность, главным образом мелкая, кустарная.
В 50-х гг. XIX в. было уже около 200 предприятий, занятых в основном переработкой сельскохозяйственной продукции (маслобойные, кожевенные, винокуренные, салотопенные и др.). Екатеринодар имел до 27 небольших предприятий, круп¬нейшим из которых была войсковая суконная фабрика.
Постепенное освоение края приводило к росту торговли. Товарообмен происходил на небольших мелких рынках и ярмарках. Ярмарки приурочивались к православным праз¬дникам, на которые съезжались из ближайших станиц и хуторов десятки тысяч станичников. На ярмарках не толь¬ко торговали и покупали, но и от души веселились. Нала¬живалась и торговля с горцами. К 1840 г. только в Черно¬мории было открыто для этого 7 меновых дворов. Горцы привозили на продажу бурки, лес, шкуры диких зверей. Покупали соль, ткани, посуду, мыло. Обороты меновых дво¬ров достигали десятков тысяч рублей — по тем временам суммы немалые. Торговля сближала горцев и казаков, уси¬ливала ориентацию части горского населения на Россию.
… Циркуляр от 18 марта 1845 г. временно командующего Чер¬номорской кордонной линией Г. А. Рашпиля начальникам частей кордонной линии
Закубанские горцы издавна находятся в торговых отношениях с нами, сношениях через пограничные меновые дворы, но немногим из них известны выгоды свободной торговли на наших базарах. Дабы ознакомить их с этими выгодами, как источником народного до¬вольства, и тем расположить к убеждению в потребности миролю¬бивого сближения с нами, необходимо, чтобы они допущены были к свободной торговле — в виде опыта — во время Благовещенской яр¬марки в гор. Екатеринодаре. С сею целью, угодною господину глав¬нокомандующему отдельным Кавказским корпусом его сиятель¬ству графу Михаилу Семеновичу Воронцову, дозволяется пропуск из-за Кубани в город на ярмарку всех вообще мирных и немирных закубанских горцев в течение 6 дней, с 20 по 26 марта.