§1. Освоение Кубани русскими переселенцами. Некрасовцы.

XVII век вошел в историю России как «бунташный». Отголоски русской смуты не могли не затронуть погранич¬ные с Русским государством кубанские земли. Церковная реформа патриарха Никона имела немало противников сре¬ди неистовых поборников старой веры. Царское правитель¬ство беспощадно расправлялось со старообрядцами» пытая и уничтожая идеологов раскола. В 1682 г. вместе с тремя сво¬ими ближайшими единомышленниками был заживо сожжен один из идеологов старообрядцев Аввакум Петров. Расколь¬ники бежали на окраины России.
Немало их осело и на вольном Дону, но эта вольность была относительной, т. к. донские казаки получали «царс¬кое жалованье» и приняли присягу на верность царю. По¬этому донским» староверам было уже не очень вольготно на Дону, особенно когда в 1682 г. царем стал Петр I, не терпев¬ший никакого своеволия и непослушания. Царю не нрави¬лась стародавняя традиция донцов никого не выдавать с Дона. Дон, как и Запорожье, был гостеприимным пристани¬щем всех беглецов и недовольных крепостными и церков¬ными порядками. И в 1680-х годах правительство ужесто¬чило свои требования о выдаче скрывающихся на Дону. Это заставляло многих, спасаясь от репрессий, объединяться в отряды и уходить подальше от тяжелой царской руки. Так, 1в 1688 г. часть казаков-раскольников во главе с из¬бранным атаманом Львом Манацким ушли на Северный Кавказ, на берега р. Кумы, и поселились среди горцев. В 1689 г. к ним присоединилось еще 300 донских казаков. Но в 1692 г. астраханскому воеводе П. П. Хованскому было отдано царское повеление разгромить казачьи городки. Уз¬нав об этом, около 500 казаков направилось на Кубань, но дошло до нее немногим более 200 человек. С разрешения крымского хана они поселились между Кубанью и Лабой, а на правом, высоком, берегу р. Лабы построили свой укреп¬ленный городок (ныне станина Некрасовская).
На Кубань переселялись и другие партии донских каза¬ков, беглых крестьян и раскольников. На правобережье Кубани, главным образом в районе Таманского полуостро¬ва, формируется, своеобразная казачья община «Войско Кубанское». Казаки строят свои военные городки, один из которых татары называли Себеней (от Савельевского город¬ка, названного так в честь одного из атаманов первого Ку¬банского войска Савелия Пахомова). Возглавивший восста¬ние казаков на Дону в 1707-1708 гг. Кондратий Булавки искал поддержку у кубанских казаков, среди которых было немало и родственников повстанцев. Так, 27 мая 1708 г., т полтора месяца до своей гибели, он пишет письмо казакам «славного Войска Кубанского'» с просьбой похлопотать пе¬ред турецким султаном о разрешении повстанцам пересе¬литься на Кубань. Очевидно, Савелий Пахомов выполнил просьбу донского предводителя, потому что уже в августе 1708 г. один из ближайших сподвижников Булавина Игнат Некрасов привел на Кубань значительный отряд казаков. Источники по-разному называют число ушедших на Кубань: от нескольких сотен до нескольких тысяч человек. Они при¬шли со своим знаменем и пушками, с твердым намерени¬ем отстаивать свои старинные казачьи привилегии. Вслед за ними тайными путями пробирались на Кубань те, кто бежал от царской расправы, крепостной неволи и мечтал о вольной жизни. Несколько тысяч человек привели на Ку¬бань и некрасовские сподвижники Иван Драный, Гаврила Чернец, Семен Селиванов и другие.
Враждебно настроенный к своему северному соседу, крымский хан разрешил некрасовпам поселиться на Та¬манском полуострове между Темрюком и Таманью. Здесь они основали ряд своих городков, таких как Голубинский, Чирянский, Блудиловский и др. Один из них, Кара-Игнат
(т. е. Черный Игнат), был назван так в честь атамана Игна¬та Федоровича Некрасова, носившего, как и большинство некрасовцев, черный кафтан. Объединившись с жившими здесь лахомовцами и другими казаками, некрасовцы со¬здали своеобразную казачью республику. Высшей властью в ней был войсковой круг, избиравший войскового атама¬на.- Круг решал все важнейшие вопросы, а повседневные -атаман. Участниками круга, т. е. народного собрания, были все казаки и казачки в возрасте 18 лет и старше. Но при вынесении решений голосовали только мужчины. В ата¬маны избирался наиболее уважаемый казак, отличавший¬ся мудростью, отвагой и военно-организаторскими способ¬ностями. Таким, например, был И. Ф. Некрасов, более трид¬цати лет возглавлявший кубанских казаков, до самой смер¬ти крепко державший в руках символ казачьей власти -атаманскую булаву.
Об авторитете И. Некрасова говорит и разработанная не-красовцами «Игнатова книга», включавшая в себя, по преда¬ниям, заветы атамана (см. документ).
Основным занятием некрасовцев была рыбная ловля. Часть средств, получаемых от этого промысла, шла в войс-ковую казну, часть — на церковь: на помощь престарелым и немощным казакам. По возможности некрасовцы занима¬лись огородничеством и скотоводством. Молодежь обуча¬лась грамоте и военному искусству. Некрасовцы были глу¬боко верующими людьми, уважали женщин и стариков, стро¬го соблюдали старые религиозные обряды и казачьи обы¬чаи. За мелкие нарушения наказывали розгами, за более значительные — лишали казачьего звания и изгоняли из общины, за тяжкие (убийство, предательство, бесчестие жен¬щины) предусматривалась стародавняя казачья казнь — *’в кудь да в воду». Привлекая в свои ряды недовольных, не¬красовцы либо сами появлялись в русских пределах, либо посылали на Дон и в другие районы своих агитаторов, рато¬вавших за уход на вольную Кубань. Походы на Дон пред¬принимались не только как акции в борьбе с царизмом, но и были средством пополнения людьми, лошадьми, поро¬хом и продовольствием. Так, в 1710 г. И. Некрасов во главе 3-тысячного отряда появился в Приазовье и стал лагерем на р. Берде. Отсюда он рассылал своих людей к казакам с призывом поднимать восстания и присоединяться к нему. Ему явно хотелось всколыхнуть присмиревший после по¬давления булавинского движения Дон. Такой демарш не прошел даром: в августе 1711 г. на Кубань с регулярными русскими полками и калмыками был направлен казанский губернатор П. М. Апраксин. Однако разгромить Некрасов цев ему не удалось, и, потеряв 150 солдат и 540 калмыков, П. М. Апраксин вынужден был вернуться.
В 1713 г. некрасовские атаманы Семен Кобыльский и Семен Вороч совместно с кубанскими ногайцами ходили в поход под Харьков. В 1715 г. некрасовским агитаторам удалось увести на Кубань с Дона и из Тамбовского уезда немало казаков и крестьян. В 1717 г. атаман С, Вороч хо¬дил с казаками походом на Волгу. Слухи о том, что на Ку¬бани хорошо жить, нет помещиков, за старую веру не нака¬зывают, будоражили население Дона и Волги, находилось немало желающих бежать на Кубань. Правительство и мес¬тные власти предпринимали меры, чтобы прекратить эти побеги. Архивы сохранили приговоры властей, в которых перечислялись пойманные беглецы и установленные для них наказания: «бить кнутом нещадно и, вырвав ноздри, сослать навечно в Сибирь». Военная коллегия даже приняла реше¬ние наказывать смертью любого, кто не донес о появлении некрасовских шпионов.
В 1730-х годах, во времена правления Анны Иоанновны и ее жестокого фаворита Бирона, предпринимались энер¬гичные попытки ликвидировать некрасовскую вольную об¬щину на Кубани. С одной стороны, делались предложения вернуться в Россию, но при этом не давались никакие га¬рантии нормального существования. С другой стороны, про¬водились карательные экспедиции. Так, в 1736-1737 гг. некрасовские городки дважды уничтожались правитель¬ственными войсками. Правда, некрасовцы, предупрежден¬ные ногайцами, вовремя успели скрыться за Кубанью. Крым¬ский хан был заинтересован в их пребывании на Кубани, так как ценил как опытных и отважных воинов, но и он не мог их открыто поддерживать, как бывших русских мятеж¬ников. Поэтому с начала 40-х гг. некрасовцы начинают по¬степенно покидать Кубань в поисках более спокойного при¬станища. Так, в середине 50-х гг. часть их переселилась на Дунай. Оставшиеся продолжали совершать набеги вместе с татарами на южные земли России. В 1769 г. был предпри¬нят последний татарский набег, в котором участвовали и некрасовцы. Правительство Екатерины II обещало некра-совцам прощение «за их прежние вины», разрешало им вернуться в Россию, но было против их компактного про¬живания на Дону. Это не устраивало некрасовцев. В сен¬тябре 1777 г. царские войска под командованием генерала И. Ф. Вринка вновь были направлены против некрасовцев. Узнав об этом, часть казаков бежала за Кубань к горцам, а другая часть попыталась на лодках уйти вверх по Кубани. Однако встреченные царской артиллерией, открывшей огонь по лодкам, некрасовцы вынуждены были спрятаться в при¬брежных плавнях. Пребывание некрасовцев на Кубани ста¬новилось для них небезопасным. Новый крымский хан Шагин-Гирей, занявший престол с помощью России весной
1777 г., требовал их переселения в Крым, по сути дела под присмотр русского военного командования. Поэтому в
1778 г., с разрешения турецкого султана, большинство не¬красовцев переселилось в Османскую империю. Лишь в начале XX в. первая партия некрасовцев вернулась в Рос¬сии?. Последняя группа некрасовцев в несколько сотен че¬ловек возвратилась в Россию, поселившись на Кубани и Став¬рополье, в 1962 г. Память о Родине и ее зов оказались очень сильными у потомков некрасовских казаков прежде всего потому, что и вдали от России, в чужеродной для них сре¬де, они не растворились, сохранив свою культуру, обычаи и родной русский язык.